Начало пути: сверхдальняя стрельба — это реально (без купюр)

Публикации

Сокращенная версия авторской статьи Владислава Лобаева была опубликована в журнале Мастер Ружье, №66, Сентябрь 2002 г.

[quote text_size=»small» author=»Владислав Лобаев» link=»http://lobaev.com/about»]

Целью публикации данной статьи было выявление интереса к теме сверхдальней стрельбы. Честно говоря, ожидал большого числа гневных откликов (как видите, статья написана в несколько провокационном тоне), а на деле оказалось, что большинство интересующихся данной проблемой восприняло статью адекватно и с большим интересом. Благодарю за теплые слова. Ваша поддержка вселяет в нас уверенность и желание развивать этот сайт.

Ниже приводится оригинальный вариант статьи. Курсивом выделены места, не вошедшие в «официальную» публикацию.

Говоря о кучности стрельбы, мы, прежде всего, подразумеваем стабильность результатов. Можно говорить о какой-то кучности, когда имеется 9 из 10 попаданий для любой дистанции. То есть, можно говорить только о том, что может происходить с гарантированной частотой. Если стрелок один раз попадает из СВД на дистанции 1200-1300 м, это не означает, что СВД пригодна для стрельбы на эти дистанции. Поэтому, приступая несколько лет назад к изучению возможности высокоточной стрельбы на дальние дистанции, я, прежде всего, ориентировался на показатель свыше 0.9 (не менее 90% попаданий). Хотя, честно говоря, сердцу милее показатель 100%, к чему и надо стремиться.

[/quote]

Мастер Ружье

В данном случае объектом интереса являлся один из самых любимых калибров — .338 Лапуа Магнум. Из него всегда приятно стрелять. Достаточно комфортная отдача не «наказывает» стрелка, как это бывает на винтовках .50 калибра, особенно с продольно-поворотным затвором, и даже, для меня лично она более приятна, чем отдача винтовок .300 Винчестер Магнум с их высокими скоростями. С эффективным тормозом-компенсатором на моей винтовке и достаточной массой, стрельба из нее скорее напоминает .308 калибр.

Перед зачетной стрельбой мы со вторым номером решили размяться пару раз, поскольку наш перерыв в стрельбе на дальние дистанции исчислялся несколькими месяцами. Для начала мы произвели 3 выстрела по стандартной ростовой фигуре на 900 метров, причем первый из них был «холодным». Убедившись, что имеем три попадания, мы бросили это занятие, чтобы не засиживаться на таких дальностях, предпочитая быстрее переходить к более сложным упражнениям, пока не изменились метеоусловия. Тем более, что мы все равно не могли оценить размер группы в связи с тем, что стрельба велась по появляющейся мишени. На наше счастье ветер был очень простой, боковой (справа), почти 90 градусов к линии стрельбы и скоростью 2-3 м/с. При такой незначительной скорости горизонтальной поправки я не вносил, зная, что снос пули будет компенсирован деривацией, что и произошло. Напарник визуально отметил все попадания примерно в центр фигуры, наблюдая вихревой след пули в полете. Моя же задача была до предела простой — стрелять при единообразном ветре. При этом я только «откомпенсировал» по вертикали «холодный» выстрел.

Перейдя на другой рубеж, мы с удовлетворением отметили, что кондиции не изменились, разве что ветер чуть изменил направление — стал более «косым». Нашей целью была чистая фигура номер 7 на дистанции 1300 метров. Фигура имела камуфлированный зимний окрас и плохо различалась невооруженным взглядом. В  12-ти кратную оптику было видно довольно сносно. Потратив пару минут на расчет траектории с учетом всех необходимых параметров, мы изготовились. Первый выстрел приятно порадовал. Всего же мы сделали 14 выстрелов из которых 12 легли точно в мишень. Наше приподнятое настроение не мог даже омрачить поход по глубокому снегу до мишени и обратно. Да, это был действительно неплохой результат, учитывая, что стрельба велась валовым боеприпасом фирмы Лапуа и то, что нашу винтовку все же нельзя назвать матчевой. Особенно порадовал первый выстрел, который хотя и не был «холодным», но все же был первым для данной дистанции и означал правильность всех расчетов и точную оценку наличных условий. Ветер был вполне предсказуем и не доставил особых хлопот. Ветер был примерно одинаковый у ствола, у цели и на середине дистанции. Я даже не размышлял на что «списать» два промаха, понимая, что процентное отношение к попаданиям таково, что их можно вообще не учитывать. Рассеивание было равномерным по всей площади мишени от головы до ног. Круглая форма пробоин свидетельствовала об отсутствии нежелательных эффектов вращения, т.е. о высокой стабильности пули на данной дистанции.

Воодушевленные, мы перешли к дистанции 1500 метров. По нашим расчетам получалось, что трансзвуковой переход происходил где-то на 1400 метрах, а на дистанции 1500 метров пуля была уже на «дозвуке» и несколько стабилизировалась. Зная, что используемые мною пули имеют довольно высокий баллистический коэффициент и достаточно тяжелы для сохранения устойчивости в дозвуковом режиме полета, мы посчитали стрельбу при данных условиях вполне возможной.

Введя вертикальную поправку, я сделал первый выстрел. Промах по горизонтали. Повторив выстрел без изменения поправок (по опыту зная, что надо поменьше крутить маховички не убедившись в причине промаха), мы отметили попадание. Убедившись, что причиной первого промаха является ветер, а не ошибка в расчетах, мы стали более тщательно «работать» с ветром. К сожалению, нам не удалось выполнить намеченное количество выстрелов, потому что снег усиливался и мой второй номер практически не различал не только полет пули, но и саму мишень, в силу большой кратности подзорной трубы. Произведя еще несколько выстрелов «вникуда» или вслепую, мы отправились на осмотр мишени. Зафиксировав 5 попаданий из 8 выстрелов, я был несколько неудовлетворен, но не обескуражен, осознавая, что снегопад не позволяет осуществлять выверенную парную работу, в том смысле, что я не получаю точной информации о месте попадания или промаха и поэтому не могу надежно компенсировать следующий выстрел. Мы не стали измерять размер группы, уточнив только что все пробоины располагались в грудной части мишени.

Посетовав на погоду, мы свернулись до следующего дня. Результат стрельбы был, в общем, ожидаемым. Результаты напоминали те, что я обычно получал при стрельбе заводскими боеприпасами разных типов из винтовок .50 калибра. Только, повторюсь, стрелять из .338 было намного приятней и нисколько не утомляло. Надо было вспомнить некоторые нюансы работы с ветром, обновив также и тонкие мышечные ощущения, которые уходят дней через десять почти полностью. Нас всегда радует попадание в «поправку» с первого раза, что говорит о правильной математической части стрелкового процесса.

Следующий сеанс произошел через два дня. Условия немного отличались от предыдущего дня: понизилось давление, слегка изменилась температура. Более того, влажность была такова, что вода как бы висела в воздухе, делая звук от выстрела не «сухим» как раньше, а оглушающим, так, что стрельба без наушников стала неприятной. Но даже при такой влажности мы не стали измерять ее, зная, что на таких дистанциях ее рано брать в расчет. Другие изменения коснулись подготовки боеприпасов — они были отобраны по нескольким критериям. Причем отсеянные «плохие» оставили на разминку, а отобранные в пределах довольно жестких допусков решили пустить на заключительные красивые серии. Не посчитав нужным тратить время на другие дистанции, мы сразу приступили к стрельбе на 1300 метров. Попав на позицию, мы сразу ощутили, что с ветром будут небольшие трудности. Он был, как и в прошлый раз, справа, примерно одной скорости (3-4 м/с), но при этом его направление постоянно изменялось в диапазоне около 40 градусов. При стрельбе на дальние дистанции правильная оценка изменения направления ветра иногда даже более важна, чем оценка изменения его скорости. Во-первых, по причине того, что изменение этого параметра всегда сложно контролировать (измерять), а во-вторых, изменения направления (угла) в некоторых диапазонах, более влияют на снос пули, чем сопоставимые изменения скорости ветра.

Учитывая все эти сложности, мы приступили к делу. «Холодный» выстрел пришелся в подножие мишени, даже с учетом внесенной вертикальной поправки, внесенной мною интуитивно, без расчета на калькуляторе. Поругав себя за лень, я сделал еще один щелчок и продолжил разминочную серию. Сделав еще три выстрела «плохими» боеприпасами и убедившись, что все оказалось в мишени, мы переключились на стрельбу отобранными боеприпасами. Произведя 2 серии по 6 выстрелов каждая, мы получили 11 попаданий из 12 на дистанции 1300 метров. Работа с ветром удавалась. Проверка мишеней упростилась приданием нам БМП-2.

Следующим шагом стала попытка отвлечься от основной задачи, перейдя на дистанцию 1200 метров. Но после нескольких выстрелов мы оставили это занятие, поскольку нам было не интересно наблюдать попадание за попаданием, буквально штампуя их одно за другим.

Переключившись на дистанцию 1500 метров, я успел произвести всего два выстрела, пока мишени почти не скрыла какая-то то ли дымка, то ли туман, да так, что мишень вообще не стало видно. Вдобавок начался дождь. Подъехав к мишени, я был приятно удивлен тем, что там увидел. В центре фигуры красовались две пробоины в 5 сантиметрах друг от друга. Я, конечно, понимал, что это не показатель, но, все равно, выглядело это красиво. Такие вещи нужны психологически. Они как-то придают уверенности в себе.

После того, как туман немного рассеялся мы решили немного «похулиганить», попробовав пострелять на полтора километра охотничьей полуоболочечной пулей. Выкрутив до предела барабан вертикальной поправки, мы все еще были в пределах возможностей прицела. Но на дистанции в полтора километра «отрывы» составляли метров по 5-10 в обе стороны от мишени. Причем от ветра это явно никак не зависело. «Вертикаль» также была непредсказуема. Мне все же как-то удалось уложить одну из пуль в мишень. Позже при осмотре мы обнаружили пробоину овальной форму, свидетельствующую, что пуля попала плашмя. Измерять размер пробоины для определения угла отклонения просто не имело смысла. И так было ясно, что при таком низком баллистическом коэффициенте пули, обусловленном в частности ее формой и конструкцией, полная нестабильность является закономерным явлением. Единственное, что меня удивило — это попадание, которое по теории вероятности и закону рассеивания не должно было произойти.

Результаты сверхдальней стрельбы

В день проведения зачетных стрельб естественно начали происходить сюрпризы. Во-первых, как только мы попали на огневой рубеж, стало ясно — с ветром не повезло. У ствола ветер вроде бы был не очень сложный. Он периодически менял направление на небольшой угол и дул порывами от 2 до 6 м/с. Но как только мы припали к оптике, то поняли, что ветер у цели совершенно другой — минимум в два раза сильнее и тоже со сменой направлений. Я начал понимать, что сегодня видимо не наш день.

На стрельбы собрался весьма представительный состав: заместитель руководителя одного ведомства с группой офицеров, руководство крупного оружейного салона. Также был приглашен один весьма известный в узких кругах снайпер по имени М., в задачи которого входило наблюдение за «чистотой» результатов. Выйдя из машины на 3-ю (танковую) директрису М. мгновенно оценил сложность наличных условий. Ветер усилился и доходил до 15 м/с.  Далее между ним и главой оружейного салона В. произошел примерно такой диалог:

М.- Он что, собирается сегодня стрелять на 1500?

В. — Да, а что?

М.- Ничего, сколько выстрелов?

В. — Группу из 5.

М.- Спорим, не попадет?

В. — Ставлю свой Крузер, что попадет.

М- Ну а я ставлю свой Бумер, что нет. 

В. — По рукам.

М. — По рукам.

Находясь уже на рубеже, мы не знали, что ставки настолько высоки. Но нам было и не до этого.

Перед началом стрельбы я пересчитал баллистические параметры и понял, что при данных метеоусловиях, трансзвуковой переход находится как раз на дистанции 1300 метров, что еще более осложняло задачу. После начала разминочной серии «выбраковкой», мои опасения быстро подтвердились. Несколько выстрелов я просто не мог «найти» мишень. Я отнес это на возможную нестабильность пули в этом скоростном диапазоне, либо мы не могли понять ветер, а возможно произошло и то и другое. Первая зачетная серия из 6 выстрелов прошла, впрочем, достаточно гладко — в грудной части мишени располагались пять выстрелов, причем 4 из них очень компактно. Вся группа умещалась в 42 сантиметрах. Стрельба велась отобранными боеприпасами. Но я все равно себя чувствовал как-то не комфортно, ожидая какого-то подвоха со стороны ветра. Мы стреляли с очень длительными паузами, пытаясь найти хоть какое-то единообразие потоков, дующих у ствола и у цели. Это было очень сложно. Честно говоря, хоть я и неоднократно стрелял на подобные дальности из винтовок этого калибра, я не могу припомнить такого сложного ветра. Он был совершенно разным в разных точках траектории. Оценка ветра производилась прибором, по миражу и точке попадания. Следующая зачетная серия оказалась провальной. Из 6 выстрелов в мишени было всего два. Все промахи уходили кучно левее. Я не смог поспевать за сменой скорости ветра, с каждым выстрелом компенсируя вправо. А если уж ты совершаешь ошибку на высокоточном оружии, то случайное попадание вряд ли получится — все будет очень кучно уходить мимо.

Закончив две серии, я обнаружил, что в моем распоряжении остались только патроны — «выбраковки». Решив, что имеет смысл продолжать стрельбу даже ими, мы стали готовиться к стрельбе на 1500 метров. Исходя из моих расчетов, я понимал, что как не парадоксально, стрелять на полтора километра будет легче, чем на 1300 метров. Дело в том, что после перехода в дозвуковой диапазон пуля как бы «успокаивается». Ее баллистический коэффициент быстро возрастает и эффекты вращения (такие как прецессия и нутация) убираются как бы сами собой. Поэтому она становится намного более прогнозируемой в своем поведении по отношению к ветру.

Сделав для разминки пару выстрелов, я сильно удивился. Получалось, что ветер у цели в пять раз превышал по скорости ветер у ствола. Это было неожиданно и признаюсь, я выкрутил половину расхода горизонтальной поправки. Это был личный рекорд. Я компенсировал 585 см вправо — почти 6 метров. И это для калибра .338 Лапуа, отличающегося большой устойчивостью к ветру (для .30 калибров это было бы не удивительно)! Мой максимальный опыт до этого не превышал 3 метров (на данном калибре и для данной дистанции), а за все время подготовительных стрельб мы вообще не поднимались выше 1 метра. Это просто поразительно, даже если попытаться это вообразить. Десять ростовых фигур вправо. Далее, я изменил тактику работы с ветром, избрав другой вариант. И не ошибся — в данных условиях это себя оправдало.

Зачетная серия состояла из пяти выстрелов. Было сложно наблюдать след пули и я, для удобства контроля и оценки попадания, перенес точку прицеливания в нижнюю часть фигуры — в ноги. Уже отправляясь к мишени, я знал, что нас ждет хорошая серия, но когда мы увидели размер группы, то стало еще приятней. Пять пробоин умещались в диаметре 35 сантиметров. Мы с напарником поздравили друг друга. Для данных условий это был удивительный результат.

Невероятная кучность попаданий

 

На сегодняшний день мне неизвестно существуют ли в мире аналогичные результаты, показанные из стандартной снайперской винтовки заводским боеприпасом. Такой статистики нет. Везде подобного рода стрельба осуществляется матчевым оружием и боеприпасом, собираемым вручную. Информация же о спортивных результатах и рекордах общедоступна. Но, мне кажется, что и так должно быть понятно, что высокоточная стрельба на дальние и сверхдальние дистанции является объективной реальностью. Я намеренно обходил в своем повествовании все технические нюансы касательно винтовки, боеприпаса и прицела, также как и точного описания метеоусловий. Дело именно в том, что это не так важно. Это была обычная винтовка и боеприпасы, купленные в магазине. И такие винтовки есть на вооружении у некоторых российских «спецов». Дело — в полном отсутствии методики подготовки и в незнании базовых принципов высокоточной стрельбы. Я употреблял в своем рассказе новую для многих терминологию и в общих словах описал некоторые аспекты техники стрельбы, но у меня нет возможности в этой статье раскрыть все подробно, поскольку для этого потребовались бы тома. Слишком большие пробелы пришлось бы восполнять. Тем, кого интересует проблема высокоточной стрельбы на большую дальность, я рекомендую обратиться к моей книге, которая скоро выходит в свет.

 

[quote text_size=»small» author=»Редакция журнала Мастер Ружье» link=»http://master-gun.com/kak-nas-najti»]

По настоятельной просьбе редакции автор все-таки сообщил, что при стрельбе использовались винтовка немецкого производства Erma SR 100 калибра .338 Lapua Magnum и заводские боеприпасы Lapua Lock Base B 408 весом 16,2 грамм. Стрельба происходила в сложных метеоусловиях: сильный порывистый ветер, с резко меняющейся скоростью (до 6-10 метров в секунду) и направлением (от 90 градусов до 45 градусов к направлению стрельбы). Температура воздуха — 9.6 по Цельсию, атмосферное давление — 988.82 милибар. При этом автор пояснил, что его нежелание вдаваться в технические детали объясняется только тем, что он не хотел бы создавать ажиотажа по поводу какой-то конкретной модели оружия или боеприпаса, поскольку сопоставимые результаты могут быть получены и на некоторых других заводских боеприпасах и винтовках. После этого он добавил, что наилучший результат, которого он добивался в той же комбинации при сериях из 5 выстрелов на 1300 и 1500 метров, был соответственно 15 и 18 сантиметров (измерение по внешним краям самых дальних пробоин).

[/quote]