Formula-1 стрелкового спорта или «Русский каток»

Эксклюзивные статьи

Мой собеседник — Алан Пик. Личность в Австралии легендарная во всех отношениях. Алан давно заработал себе место в Зале Славы бенчреста. На протяжении многих лет является членом сборной Австралии, представляя ее на Чемпионатах мира. Широко известен своими изысканиями в области внешней баллистики, в частности тем, что нашел остроумный способ вычислять коэффициент сопротивления пуль и измерил линейные размеры пуль почти всех современных производителей. Он также чрезвычайно эрудированный человек, знающий русскую историю возможно лучше меня, правда, не совсем понимая ее.

Мы сидим у камина на его «ранчо» в горном местечке с названием Snowy Mountains. Ранчо на самом деле представляет собой небольшой дом в живописном уголке невысоких гор. Кенгуру везде, за окнами, на заднем дворе, на переднем дворе. Кажется, что их миллиарды. Мы неторопливо потягиваем вино, его любимый напиток, и рассуждаем о жизни, баллистике, русских женщинах, и конечно о бенчресте.

Алан Пик (Alan Peake)
Алан Пик (Alan Peake)

«Почему ты решил заняться бенчрестом?», — спрашивает Алан. Я на секунду задумываюсь. В моей памяти еще свежи впечатления об участии в Harry Madden Championship, ежегодно проводимых в память основателя австралийского бенчреста Harry Madden’a. Свежо то напряжение борьбы, когда гранью между победой и поражением становятся считанные миллиметры. Причем ты знаешь точную цифру, которая является этой гранью. Когда от количества информации, получаемой с флагов, и попыток ее обработать в кратчайшее время, закипает твоя голова. Когда ты и сам весь становишься как бы сенсором, улавливающим малейшие колебания ветра. Когда за полчаса между сменами ты должен собрать тот патрон, который обеспечит тебе победу именно в конкретных условиях или, по крайней мере, оградит от поражения.

Тем не менее, ответ не занимает у меня много времени. «Алан, я начал им заниматься потому, как считаю, что бенчрест — это Формула-1 стрельбы. Стрельба — это точность. Выше бенчреста по точности не стоит ничего. И как в автоспорте есть ралли, марафоны, дрэгстеры и прочее. Так и в стрельбе есть много различных дисциплин, но на вершине всегда будет находиться Чистая Точность (как говорят Pure Precision) или БЕНЧРЕСТ.»

Ему нравится ответ и нравится сравнение. «И да, и нет. — отвечает он. — «Можно конечно назвать бенчрест Формулой-1. Но вся штука в том, что бенчрест выше Формулы-1. Формульные боссы регулярно вводят все новые ограничения в технические требования, существенно тормозя свои болиды. В бенчресте же нет ничего подобного. В классе Unlimited ты можешь стрелять из чего угодно и чем угодно. Простор для творчества неограничен. Именно поэтому стрельба за последние годы ушла так далеко вперед. Многим стрелковым нововведениям, таким как моли, криогеника, стрелковая техника, технология снаряжения патронов, общество обязано бенчрестерам». Он сделал паузу и продолжил: «И австралийцы не мальчики для битья в бенчресте. Мы чемпионы мира четыре последних года. Помни это». Я это и так помнил. Более того, ощущал на себе.

«Хорошо, — продолжает Алан. — «мы завтра едем стрельнуть пару-тройку десятков кроликов на дальние дистанции. Покажи мне свою машинку». Я передаю ему «SNIPER Pro 3000» и кратко объясняю принцип действия. Алан никогда не имел дела с портативными устройствами. Он использует главным образом JBM, распечатывая таблицы на компьютере. «Завтра ты увидишь, что эти распечатки хороши только в качестве TP (Toilet Paper), когда мы действительно зайдем слишком далеко», — говорю ему. В Австралии не стреляют кроликов так далеко, как хочу этого я. Далеко считается уже метров 500. «Это потому, что вы guesstimate (сочетание слов угадывать и считать), ребята, вместо того, чтобы считать в поле. — улыбаюсь я. — Завтра я покажу тебе как».

Охота в Австралии — это отдельная тема. Они не охотятся, как мы, на крупного зверя. Там, в основном, охотятся на варминтов, роль которых там исполняют кролики и лисы — настоящее австралийское бедствие. В общем, с мишенями проблем нет. Стрелять кенгуру особого удовольствия не доставляет, да это и запрещено, кроме как на своих владениях. Стрелять кенгуру — это то же самое, что стрелять дурака-лося. За исключением того, что при промахе «roos» убегают в пять раз быстрее.

Излюбленная позиция - на крыше.
Излюбленная позиция — на крыше.

«Старинный русский способ охоты методом ночного фаренья», как говаривал один мой знакомый охотник, также весьма популярен в Австралии. Отличий нет, разве что глаз миллионы. Этот способ охоты является там вполне законным, но в силу недостаточности дистанций он интересовал меня гораздо меньше.

Для целей охоты на варминтов мы взяли легкие бенчрестовские винтовки 6.5-284 (Алан использовал 6.5-55), пару 22-250 для средних дистанций и мелкашку 17 HMR.

Охота заключалась в следующем. Мы довольно большой компанией передвигались на «Тойоте» с открытом кузовом по полям, держа оружие со всем барахлом наготове (в кузове). По приезду на открытое поле с множеством кроличьих норок мы выставляли упоры на крышу кабины и принимались изучать местность в оптику. Обычно не проходило и 2 минут, как находилась какая-нибудь цель. Далее мы измеряли дистанцию моей «Лейкой», считали данные для стрельбы на калькуляторе и производили выстрел.

Видите кролика? А он есть! (1000 ярдов).
Видите кролика? А он есть! (1000 ярдов).

Первый кролик попался нам на 420 метров. Его я снял первым же выстрелом из 6.5-284, что выглядело жестоко, ибо он просто дефрагментировался. Настала очередь Стюарта. «Лейка» посчитала нам дистанцию в 724 метра. Это было посерьезней. Я быстро посчитал поправку. Два кролика сидели рядом, когда выстрел Стюарта настиг того, который сидел справа. Все ахнули — это выглядело впечатляюще. Правда, он признался, что целился в левого. Зная австралийский ветер, да еще в середине дня, могу сказать, что сие ничуть не умаляет этот выстрел. Далее настала очередь Энни — супруги Стюарта. Дистанция до кролика исчислялась в 916 метров. Стюарт выдвинул свою версию вертикальной поправки, опираясь на программу JBM. Наши данные отличались почти в 2 МОА. Я говорю ему: «Ставь, что я даю тебе, спорт!». Он с улыбкой соглашается: «На вино, майт?» Первый выстрел — промах по горизонтали на ветер. За ним второй — прямо под ним. Этого кролик не выдержал и нырнул в лунку. Третий выстрел настиг его товарища из соседней лунки. Мы поздравили друг друга с выстрелом и принялись расстреливать кроликов на этой дистанции, вылезавших погреться. Они действительно не понимали, откуда исходит проблема. После получаса кроличьего террора это занятие нам наскучило, тем более что неподалеку на поле выползло стадо кенгуру, не обращая совершенно никакого внимания на наши выстрелы, что меня сильно удивляло. «Только в голову. — сказал Стюарт. — Эти твари настолько живучи, что попадание в любое другое место ничего не даст».

Зверек, умерщвленный в одной из местных губерний.
Зверек, умерщвленный в одной из местных губерний.

Да, это была задача. Конечно, в этом выстреле должна была заключаться большая доля удачи. Но лучше ничего, чем испортить зверя. Делать нечего, я нажал на спуск и следующее, что я услышал было: «Попадание!». Животное рухнуло как подкошенное с пробитой, как выяснилось, головой.

Мы сидим, на открытой веранде у друга Стюарта по имени Росс. Росс — забавный малый. Хотя все австралийцы любят и ценят хорошую шутку, Росс — отдельная история. Его юмор — что называется «соленый». Еще не видя меня, он дал мне кличку «Распутин». Мало того, что он продемонстрировал нам голоса большинства представителей местной фауны, визуализируя их при этом, так он еще и не переставал подкалывать Стюарта относительно меня. «Это было не очень красиво побить Стюарта его же оружием», — не унимался он, намекая на результаты Fly Shoot (бенчрест на 500 м). «Стюарт только формовал гильзы, Росс», — отвечал я ему. Стюарт благородно оставил мне гильзы Норма, формуя нам Lapua для тренировки и матча на 1000 ярдов и поэтому стреляя ослабленным зарядом. «Нет. — не соглашается Стюарт. — Гильзы тут ни при чем. Эти bloody Russians еще не раз закатают нас под каток».

Не знаю почему, но мне это было приятно.